В первой половине XVII века японское правительство, опасаясь развития отношений с Европейскими странами и распространения христианства в стране, попыталось «законсервировать» Японию и таким образом сделать ее закрытой страной, недоступной для влияния западной культуры и западного миссионерства. Оно издало указ, который запрещал въезд иностранцев в страну, проповедь христианства на ее территории, а также выезд японцев за границу. Но это действие японского правительства привело скорее к негативным последствиям, чем к позитивным, став тормозом в развитии страны и превращения ее в сильную мировую державу. Политика самоизоляции больно ударила по экономике страны, еще более вызвав расслоение японского общества. Особенно она ударила по средним слоям «служилого» дворянства – самураям из небогатых семей, из рядов которых и возникла, собственно, японская интеллигенция. Чтобы выйти из затяжного кризиса, правящий класс Японии решил совершить «переворот сверху», который должен был поспособствовать прогрессу японского общества и вхождение страны в мировое сообщество. В 1868 г. Военно-феодальное правительство («сегунат») передало политическую власть императору, который после XIII в. являлся главой государства номинально. Феодальная система была ликвидирована, и Япония пошла по капиталистическому пути развития. Это событие получило название «реставрация Мэйдзи» (Мэйдзи исин).
    Начались реформы, ставящие своей целью создать сильную страну и сильную армию. Япония стала на индустриальные рельсы, взяв за образец западные страны. Хотя в укладе общества мало что изменилось – на место феодальных княжеств пришли префектуры, где места губернаторов заняли… все те же сегуны (князи), фактически оставшись правителями бывших княжеств. Ядром страны в феодальной Японии являлось служилое дворянство (самураи). Причем разница между самураями разных рангов была подчас весьма великая. Некоторые самураи были близки к императорскому дому, занимали видные посты в государстве, а некоторые … обрабатывали свои земли, выходя на поля наравне со своими крестьянами. Именно из среды самураев формировались кадры чиновников, офицерский состав армии и флота. Богатые самураи нашли в и этой изменившейся общественной жизни свое место, восприняв достижения передовых западных стран и сохранив традиционный японский уклад жизни, основанный на помеси синтоизма и дзен-буддизма.
    Не так просто обстояло с вхождением в новые условия самураев более низших рангов, и испытывающих трудности в отношении к новым реформам. Они потеряли все: и прежнее социальное положение, и источники доходов, и опору в духовной жизни, основанной на традиционных японских религиозных воззрениях, которые уже не удовлетворяли и не защищали в структуре нового уклада общественной жизни страны. Это требовало кардинального пересмотра мировоззрения и поиска своего места в жизни, создания новой базы, как материальной, так и духовной. Именно они стали яркими представителями японской творческой интеллигенции.
    Перед напором западной культуры, огромным потоком хлынувшей в Японию с началом реформ, по началу японская интеллигенция находилась в полной растерянности. Национальная культура казалась слабой, отсталой, беспомощной. Ее основы подвергались сомнению. Она уже не соответствовала требованиям нового общества, являясь отражением феодального уклада жизни, отражая его философию.
    Эта ситуация способствовала быстрому распространению христианства в Японии. Японская интеллигенция, особенно молодое поколение, надеялись найти ответы на злободневные вопросы, которые ставило общество того времени. Они надеялись, что именно христианство поможет заполнить образовавшуюся духовную пустоту в душе современного японца. Их интересовали, прежде всего, нравственные аспекты христианства.
    После «реставрации Мэдзи» Япония стала быстро развиваться, превращаясь в сильную мировую державу. Возникла необходимость в создании новой национальной идеологии, которая бы способствовала объединению всех слоев общества. Тогда получила распространение новая идея японского национализма, объявившая Японию Божественной страной, а императора – живым Богом. Естественно, что японское христианство не могло смириться с этим и вступило в конфронтацию с новой идеологией и поэтому стало жестоко преследоваться.
    Новая обстановка заставила японских христиан пересмотреть свое мировоззрение, особенно в отношении долга гражданина японского государства и долга христианина. Мыслящие люди были поставлены пред выбором: верность светскому государству или верность Богу. Но, не смотря на гонения, японские христиане не уступили своих позиций, явив тогдашнему обществу пример верности евангельским принципам.
    Для того, чтобы самим побывать я Европе у средних японцев денег не было, и поэтому основным средством знакомства с западной культурой стали книги. Учились японцы очень быстро, в том числе и иностранным языкам. Один за другим в печати появлялись переводы и переложения мировой классики. Вообще уровень японской литературы того времени вызывал по меньшей мере улыбку. Огромной популярностью пользовались японские переводчики, которые не переводили, а, скорее, пересказывали шедевры мировой литературы. Так, например, в 1883 г. в Японии был издан «перевод» «Капитанской дочки» Пушкина под поэтическим названием… «Удивительные вести из России. Сердце бамбука и думы бабочки». Однако, очень скоро стали появляться талантливые и интересные переводы, до сих пор входящие в золотой фонд японской литературы. Одним из ярчайших представителей новой переводческой школы стал Симэй Фтабатэй (1864-1909), который познакомил японских читателей с творчеством И.С. Тургенева и И.А. Гончарова.
    Сильное влияние на формирование новой японской культуры оказала русская литература. Особенное влияние на творческую интеллигенцию оказало творчество таких писателей как Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский и Н.В. Гоголь. Среди японских писателей и журналистов выделялись последователи Л.Н. Толстого. Впервые японский читатель познакомился с творчеством Толстого в 1886 г., когда вышел в свет перевод небольшой части романа «Война и мир». Пораженный произведениями русского писателя японский журналист и критик Сохо Токутоми развил целую кампанию по ознакомлению японского общества с его творчеством.
    Сохо Токутоми родился в богатой крестьянской семье, близкой к сословию самураев, учился в школе, где фактически единственным учителем был капитан Дженс, американец, искренний христианин и миссионер. Под его влиянием в возрасте 13 лет Сохо обратился в христианство. Высшее образование он получил в университете Досися – первом христианском университете в Японии, основанном виднейшим представителем японского христианства Дзе Ниидзима. Т.е. свою сознательную жизнь Сохо начал как христианин. Обладая горячим темпераментом и талантом публициста, он начал пропаганду христианства, используя для этого трибуну созданных им тогда журнала «Друг народа» и «Народной газеты».
    В 1893 году из России вернулся на родину японский философ Масутаро Косини, который лично знал Толстого и воспринял его философские взгляды, основанные на его понимании христианства. Впоследствии именно «толстовство» сыграло, к сожалению, негативную роль в жизни многих его японских последователей, воспринявших не само христианство, а его интерпретацию Толстым. Но, не смотря на все эти негативные факты, Толстой оказал огромное влияние на обращение к христианству многих японских деятелей культуры.
    В 1896 г. Сохо Токутоми отправился в Европу в сопровождении молодого секретаря Эйго Фукаи. Они побывали в Англии, Голландии, Германии и, наконец, приехали в Россию. Во время поездки Сохо посетил Ясную Поляну. Эта встреча состоялась 26 сентября 1896 г. Сохо пишет о встрече с русским писателем, как о самом главном событии своей поездки, впрочем, и Толстой с большой симпатией пишет о своих японских гостях в письме Софье Андреевне. Однако, Такутоми воспринял не все его взгляды. Например, у них возник жаркий спор о значении нации и государства. Дело в том, что Сохо впоследствии стал одним из ярких представителей и идеологов японского национализма. Толстой же утверждал, что нравственные и духовные ценности выше государства.
    Огромное влияние Толстой оказал также на младшего брата Сохо – Рока Токутоми. Он очень уважал своего брата и подобно ему также принял христианство в раннем возрасте и закончил все тот же университет Досиси (справедливости ради нужно сказать, что это учебное заведение взрастило цвет японской интеллигенции, особенно это касалось писателей и журналистов). Рока рано стал сотрудничать в журнале и газете своего брата, но Сохо увидел в нем, прежде всего, не журналиста, а талантливого писателя и поэта и приложил все силы, помогая раскрыться этим талантам. Подобно брату, Рока также увлекся идеями и творчеством Толстого. Именно его перу принадлежит первая монография о Толстом, написанная японским автором.
    Вслед за братом Рока предпринимает путешествие за границу. После возвращения он публикует свои путевые заметки под названием «Записки паломника», которые тут же приносят ему широкую известность. И действительно путешествие Токутоми имело характер паломничества, так как одной из его цельей было посещение Иерусалима. В июле 1906 г. Рока не только посетил Ясную Поляну, но и, по любезному приглашению Толстого, прожил там целую неделю. Пожалуй, именно это обстоятельство сыграло главную роль в принятии японцем мировоззрения Толстого. После возвращения на родину, Токутоми решил вести «толстовский» образ жизни – недалеко от Токио он купил землю и устроил там некоторое подобие Ясной Поляны.
    В последние годы XIX в. японская интеллигенция переживала духовный кризис. В ее среде стали появляться многочисленные литературно-политические группы, которые часто противостояли друг другу. Это время и разделило братьев Токутоми. Старший брат все больше склонялся к националистическим идеям, а младший порвал с ним связи. Некоторое время он еще называл себя последователем Толстого, но потом разочаровался в его учении и даже в гневе разбил бюст писателя, который стоял у него в кабинете. Им овладели фанатические идеи и в результате он объявил себя воскресшим Христом.
    Но, безусловно, братьями Токутоми не ограничивается христианское влияние на японскую культуру. В то время стали появляться удивительные и талантливейшие писатели, художники, поэты, переводчики и журналисты. Процесс ученичества японских писателей продолжался не так долго. Уже в конце XIX в. на литературном поприще появились выдающиеся личности, вписавшие свои имена в мировую сокровищницу литературы. Один из самых замечательных писателей того времени – Нацумэ Сосэки (1867-1916) не принадлежал ни к каким литературным течениям и группировкам. В 1900 г. на стипендию министерства образования он отправился в Англию. Там он провел два года в изучении западной культуры и спорах о фундаментальных различиях западной и восточной культур. По возвращению на родину Нацумэ стал преподавать в Токийском университете и заниматься литературным трудом. Сосэки первый японский писатель, выступивший с резкой критикой разрушающего воздействия японского национализма. В своем первом же романе «Ваш покорный слуга кот» он воплотил едкую сатиру на современную ему Японию. Конечно, первый его роман был написан под влиянием творчества Свифта и Гофмана, но уже в нем виден яркий писатель. В своих романах, а особенно с трилогии «Сансиро», «Затем» и «Врата», Сосэки утверждает, что взамен старой системы ценностей, основанной на синтоизме и дзен-буддизме, должна прийти новая система, основанная на христианской нравственности, иначе общество обречено на вымирание.
    Кардинальному преобразованию подверглась и японская поэзия. Нужно сказать, что проза вообще в стране Восходящего Солнца всегда считалась низшим жанром (справедливости ради нужно заметить, что она отчасти оправдывала это отношение, так как не принесла в культуру ярких литературных шедевров, ограничиваясь историческими хрониками и бытийной новеллистикой). И если прозаические жанры просто приходилось осваивать, как нечто новое в культурной жизни, то японская поэзия имела глубокие корни. На протяжении многих столетий величественные поэтические жанры танка и хайку привлекли к себе внимание всей высшей знати страны. В отличии от прозы поэзия всегда слыла уделом людей благородных, возвышенных духом и достойных всякого восхищения. Ей отдавали дань императоры и императрицы, могущественные самураи и религиозные иерархи, придворная знать и феодалы. Важнейшая роль отводилась поэзии в духовной жизни самураев, которые всегда должны были быть готовы не только к жестоким битвам и схваткам на мечах, но и… к стихотворным состязаниям. Например, перед смертью самурай слагал прощальное пятистишье (танка).
    Начиная с «золотого века» японской культуры, эпохи Хэйан (в отличие от России это был Средневековый период – IX – XII вв.), любовь к возвышенным поэтическим жанрам была поистине всенародной. Самураи, купцы, мастеровые, даже малограмотные крестьяне знали наизусть десятки, а иногда и сотни стихов. Но к середине XIX века классические поэтические жанры пришли в упадок, закостенев в своих незыблемых формах. Многие молодые реформаторы всерьез ставили вопрос о полном отказе от жанров танка и хайку, заимствовав формы западной поэзии. Им противостояли «классицисты», отстаивая «высокую поэзию японского духа». Именно благодаря этому противостоянию и родилось движение «поэзии нового стиля», которому было суждено как дать новое дыхание классическим жанрам, так и создать новые жанры.
    В 1882 году три профессора Токийского университета Тояма Тюдзан, Ятабэ Скон и Иноуэ Сэнкэн выпустили сборник переводов западной поэзии и авторских экспериментальных стихов «Собрание стихов нового стиля» («Синтайси»). В предисловии авторы обрушились на традиционные поэтические формы «цветов, птиц, ветра и луны», на строгий классический канон. Они предложили уйти от классической поэзии к поэзии нового века. Однако, это спровоцировало не отказ от классических поэтических форм, а их реформу, во главе которой встали выдающиеся поэты, критики и деятели культуры Ёсано Тэккану и Масаока Сики. В это же время в Японии появляются представители самых разных литературных направлений: футуристы, натуралисты, символисты, авангардисты и декаденты. Они ориентируются на лучшие образцы европейской литературы. Многие интеллектуалы приходят в лоно христианской церкви.
    На смену романтической поэзии синтайси быстро пришли новые поэтические жанры киндайси и гэндайси, поскольку традиционные лирические формы были уже непригодны для социальной полемики и передачи чувств современного японца. Под влиянием западной культуры формировался новый тип поэта, отличный от классического образа «мастера искусств» (бундзин) прежде всего глубоким интересом к общественной жизни и страстью к обновлению. Дзенская безысходность уже не привлекала своим ореолом «духовной романтичности». Тип художника, сформировавшийся в годы так называемой «духовной революции» (конец 80-х – 90-х гг. XIX века), заметно отличался от этого образа. Кроме классического конфуцианского образования, он получал комплекс «западных» знаний в области философии, литературы, живописи, музыки. Буддистские основы его мировоззрения конфликтовали с тезисами христианской морали, предоставляющей человеку выбор между добром и злом, говорившей и провозглашавшей свободу воли и свободу личности, возлагающей на человека личную ответственность за все происходящее в природе и в обществе. Ценность искупительного страдания во имя царства справедливости и любви наполнила поэтические произведения того времени.
    Интересно то, что японские деятели культуры проявили интерес, а впоследствии и приняли крещение именно в церквях протестантских конфессий. Их привлекла активная позиция протестантов, в отличие от представителей исторических церквей (православия и католичества), которая была противопоставлена пассивности и бездеятельности буддистского созерцания. Христианские идеи питали творчество таких выдающихся поэтов как Китамура Тококу, Куникида Доппо, Катихара Хокусю, Такамура Котаро и многих других литераторов, начинавших свой творческий путь в эпоху реставрации Мэйдзи. Христианство давало стимул к творческим исканиям и в то же время позволяло лучшей части интеллигенции с христианской позиции противостоять мутной волне националистической пропаганды, захлестнувшей Японию в период японо-китайской и русско-японской войн.
    Христианство также оказало влияние на таких видных классиков японской литературы как Акутагава Рюноскэ (1892-1927), Кавабата Ясунари (1899-1972) и Оэ Кандзабуро (род. в 1935). Одним из величайших представителей японской литературы XX в. считается Акутагава. Он не использовал каких-то оригинальных тем или идей, продолжая тем самым традицию средневековой японской литературы, но при этом он переосмысливал старинные сюжеты, раскрывая для читателя характер и внутреннюю жизнь современного японца. Заимствование сюжета и его переработка стали творческим методом Акутагавы. В его творчестве особенно видно влияние еще одного русского писателя и христианина Н.В. Гоголя. Под пером Рюноскэ незатейливая средневековая история превращается в глубокую философскую притчу, заставляющую читателя задуматься над самыми важными жизненными вопросами. Особенно выделяется в его творчестве так называемый «христианский цикл» - «Нанкинский Христос», «Смерть христианина», «Муки ада». Влияние христианства в этом цикле настолько сильно, что некоторые го современники упрекали Акутагаву в проповеди чужеродного христианского учения. Конечно, творчество Акутагавы, Кавабаты и Кондзабуро нельзя назвать христианским, но то, что христианство оказало огромное на них влияние отрицать нельзя.
    В это же время появилась целая плеяда деятелей японской культуры, которые принадлежали к Протестантской церкви. Одним из самых ярких представителей этой школы был Исоо Абэ, который обучался в университете Досиси одновременно с братьями Токутоми. В детстве он мечтал стать офицером военного флота, а для этого необходимо было знать английский язык. Уровень обучения английскому языку в университете был высок и поэтому Исоо поступил туда на обучение. Японская армия потеряла еще одного офицера, зато японская литература приобрела талантливого писателя и публициста. Во время обучения в университете Абэ принял христианство и впоследствии стал пастором протестантской церкви. Однако, его деятельность не была ограничена церковными стенами. В его понимании главнейшая цель христианского учения – это спасение страждущих. И для этого он использовал не только церковную кафедру, но и страницы своих произведений. Он также стал известен как первый христианский социалист, основатель первой социалистической партии в Японии.
    И сегодня среди представителей японской культуры можно найти писателей, художников, поэтов, критиков и публицистов, всем сердцем проповедующих христианские принципы и евангельские ценности в своих произведениях. Например, одним из известнейших японских писателей последнего времени является христианин Сюсако Эндо, посвятивший свое творчество теме конфликта традиционного синтоизма и христианского учения. Хочется надеяться, что голос японских христиан не угаснет, и евангельские ценности будут проповедоваться средствами художественной литературы.

связь с автором     в архив