Достать пролетку. За шесть гривен
Чрез благовест, чрез крик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.
Б. Пастернак

    Ночь только начинала свою игру. Она гладила запыленную поверхность потухших окон и стучалась в усталые стекла первыми несмелыми каплями дождя. Ее покрывало плотно укутывало ночной город осенней прохладой. Только немногие дерзали нарушить ее царственное величие одинокими отзвуками шагов, но и они быстро затихали в темноте подъездов. И лишь одинокая фигура медленно брела мимо подворотен и холодной безразличности ночного города.
    «Куда это он?» - тихо прошелестела еще не облетевшая листва.
    И действительно, куда он шел? Почему он решил выйти из полусонной квартиры навстречу темной неизвестности осенней ночи? Пожалуй, он и сам не знал. Просто не смог больше вытерпеть своего одиночества. Не смог больше спорить сам с собой за кружкой остывающего чая с жасмином, который так любил когда-то. Все бесполезно! Бесполезна ночь, полная обмана и мнимой власти. Эта власть невелика, достаточно резануть по ее хрупкой плоти маленьким лезвием фонарного света. Так было вчера, так будет, вероятно, и завтра. Одиночество, еще более усиливающееся среди бесконечного потока людей, вцепилось в его сердце мертвой хваткой и не хотело отпускать.
    Почему его душа не могла обрести покоя? Почему боль не покидала сердце, и не помогали никакие лекарства. Даже музыка, раньше так безотказно лечившая душевные раны, сегодня казалась лишь чьей-то насмешкой. Бегство… сегодня оно казалось наиболее логичным. Убежать, скрыться, сгинуть. Его не было, нет, и не будет. Все это иллюзия.
    Иллюзия? Но почему же так больно? Почему мятущееся сердце не может успокоиться сегодня? И от кого он бежит? Слишком много вопросов и ни одного достоверного ответа. Он просто взял и ушел от самого себя, порвав с тем миром, к которому так привык. Неужели он первый, кто пытается с этим порвать? Наверное, нет. От него остался лишь маленький обрывок бумаги со странной фразой: «Не ждите меня…».
    Не ждите меня? Значит, ты все-таки решился? Решился на что? Сейчас он не хотел отвечать себе ни на какие вопросы. Ему было больно. Просто больно и страшно. Как в детстве, когда ты оказывался один посреди ночного мрака в своей детской комнате. Тебе казалось, будто под кроватью что-то шевелится, и стоит закрыть глаза, как это неведомое немедленно нападет и утащит во тьму. Страх. Ты так устал бояться, устал лгать самому себе, а сказать правду боишься. И вот теперь идешь по мокрому асфальту, и тонкие иголки дождя врезаются в одежду, стараясь проникнуть все глубже и глубже.
    Боль. За последние годы она стала привычной. Что это? Боль? А может это ты сам? Может быть, ты сам мечешься внутри и не можешь найти выхода. Да и есть ли на самом деле выход? Где он?! Покажите его?! Я так устал от одиночества и страха, от безысходности и боли! Боль. Что это такое? Откуда она приходит и почему доставляет столько страданий?
    И тогда он вспомнил собаку. Ту самую собаку на автостраде. Она лежала посередине дороги и токая струйка крови текла по ее мордочке. Мимо ехали автомашины, слегка притормаживая и объезжая, и никто не остановился, чтобы помочь. А она ползла, из последних сил преодолевая бесконечные метры мокрого асфальта. Собака протягивала вперед свою маленькую мордочку, пытаясь заглянуть в лица людей и найти в них помощь, сострадание. Ее усталые глаза кричали, проходившим мимо людям, но они оставались безучастными. И тут появился паренек. Он спокойно шел навстречу ползущему псу, не обращая внимания на окрики взрослых и возмущенные сигналы проезжающих мимо машин. Мальчик наклонился над измучившимся псом и взял пса на руки. Собака устало подняла истерзанную болью мордочку, благодарно лизнув его в лицо. И паренек так же смело зашагал прочь, не обращая внимания на похвалы и возмущение взрослого мира. Он знал что-то такое, чего не знали эти напыщенные, «всезнающие» взрослые.
    И вот теперь человек медленно брел по переулкам и кварталам безучастного города и думал о самом «взрослом» поступке того паренька. Да, пожалуй, он сам сейчас похож на усталого, израненного пса, не надеющегося уже доползти до конца дороги.
    Тем временем ночное время близилось к концу, уступая место тишине предрассветных сумерек. Да и городской пейзаж уступал место пригороду: все меньше встречалось высотных домов, и все больше становились видны небольшие рощицы и пригорки. Человек остановился, зачарованно глядя на розовеющую линию горизонта. Что его привело сюда? Он не знал, да и не хотел он уже играть в кошки-мышки с самим собой. Просто кое что начал понимать, глядя, как первые лучи осеннего солнца окрашивают небосклон радостным соцветием утра. Как он мог раньше этого не замечать? Впрочем, человек и не стремился посмотреть вокруг. Вся его жизнь была сосредоточена на самом себе. Своей боли, своих страхах, своих печалях, не замечая, что другим также бывает больно и страшно. Он не видел никого вокруг себя! Он был по настоящему одинок! Наедине самим с собой. И лишь теперь, смотря на рождающийся новый день, человек понял что-то очень важное. Ему вдруг почудилось, что там, у самого горизонта, навстречу рождающемуся солнцу, шел взрослый паренек и нес на своих руках собаку. И она покорно покоилась на мальчишечьих, может быть, не таких сильных, но уже очень надежных руках, зная, что новый друг никогда не предаст.
    И тогда пошел дождь. Теплый осенний дождь. И по лицу человека потекли тонкие соленые струйки. Они смывали все его вопросы и страхи. Он уже не был одинок. Он просто плакал от счастья и радости и дождь смывал следы его слез, чтобы никто не смог увидеть уходящих с ними безысходность и отчаяние. Он смывал остатки ночи у него из глаз и дарил радость солнечного света, наполняя сердце уверенностью. Его сейчас тоже кто-то держал на руках!

связь с автором     в архив