Зато нигде мой строгий карандаш
Не уступал своих созвучий точкам.

Иннокентий Анненский

    Удивительна жизнь Иннокентия Анненского - поэта. Он всегда писал стихи, но никогда не считал собственно их написание своим основным делом. При этом Анненский как педагог, переводчик и специалист по древним языкам имел к поэзии самое непосредственное отношение, причем вполне профессиональное, но в силу своей отчужденности от поэтических кругов он не был признан современниками ни как поэт, ни как критик. В частности его не воспринимали как "своего" популярные мэтры символизма Брюсов, Сологуб, Блок. Поэзия Анненского рождалась в изоляции от поэтического окружения и может быть именно благодаря этому она настолько неповторима и своеобразна. Истоками его поэзии можно назвать французский символизм, наш Золотой век и конечно прямую специальность Анненского - эллинизм, но вряд-ли стоит считать его прямым продолжателем этих традиций. Скорее можно рассматривать эти направления, как источники вдохновения, опоры. Сама же поэзия Анненского послужила основным истоком для таких ключевых направлений, как акмеизм и футуризм. Его прямые наследники Гумилев, Ахматова, Пастернак, Маяковский, Хлебников.. Тем не менее и пожалуй еще и в большей степени поэзия его ценна не только в этом качестве, но и сама по себе. Не имея собственных предтеч он сам стал предтечей и по странному стечению обстоятельств остался малоизвестным поэтом. Им написанное по полному праву можно назвать поэзией истоков.
    Родился Иннокентий Анненский 1855 года в Омске, в семье дворянина и достаточно крупного чиновника. Через несколько лет состоялся переезд в Томск, а в 1860 году в Петербург. Писать стихи он начал довольно рано, но по собственным словам следовал совету брата "до тридцати лет не печататься". В 1878 году Анненский закончил историко-философский факультет Петербургского университета. После этого вся его жизнь была связана с педагогикой. Он работал преподавателем, а позже директором гимназий в Киеве, Петербурге, Царском селе. В последние годы он инспектор Санкт-Петербургского учебного округа, действительный статский советник. Умер Анненский от сердечного приступа в 1909 году. За несколько дней до этого он подал прошение об отставке. Пусть и не известный как поэт, Анненского знали как известного педагога, значительного деятеля просвещения и его похороны собрали массу народа. Влияние Анненского на подрастающее поколение было велико и видимо не случайно в последние годы его практически отстранили от реальной педагогики, назначив инспектором учебного округа. Его взгляды слишком часто расходились с официальными.
    Иннокентий Анненский много писал статей по педагогике, русской поэзии и словесности, античной мифологии. Среди его наследия и большое количество переводов. Но все это приносило ему известность лишь в академических кругах. Одним из основных дел своей жизни он считал перевод всего Еврипида, но шутил по поводу этой работы: "нет опасности, чтобы Еврипид прославил меня, но еще меньше, кажется, может быть опасения, что он развратит меня приливом богатства". Свою первую книгу стихов "Тихие песни" Анненский издал в 1904 году, скрывшись за псевдонимом Ник.Т-о. Причиной этого может быть, что с одной стороны Анненский понимал свою отчужденность от мира поэзии тех лет, а с другой стороны царскосельские академические круги могли не принять столь заметного деятеля как Анненский в качестве поэта. Символисты, включая Брюсова и тогда еще молодого Блока, рецензировали "Тихие песни" довольно сухо и снисходительно, хотя позже Блок писал в письме Г. Чулкову: "Ужасно мне понравились "Тихие песни" [...]. В рецензии старался быть как можно суше..."
    До выпуска второй своей книги стихов "Кипарисовый ларец" Анненский не дожил. Вышла она в 1910 году.
    Незадолго до смерти Анненский начал сотрудничать с журналом "Аполлон" издаваемого Маковским. Но настоящим признанием таланта Анненского это не стало, хотя сам он и относился к предложению Маковского очень серьезно. М. Волошин писал по этому поводу:"И. Ф., кажется, придал большее значение предложению С. К. Маковского, чем оно того, может быть, заслуживало. В редакционной жизни "Аполлона" очень неприятно действовала ускользающая политика С. К. Маковского и эстетская интригующая обстановка [...]. Видеть И.Ф. в редакции "Аполлона" было тем более обидно и несправедливо, в особенности для последнего года его жизни. Это было какое-то полупризнание. Ему больше подобало уйти из жизни совсем непризнанным". Анненский писал статьи с полным осознанием своего места в поэзии, как истинный мэтр, кем он в сущности и был. Его опыт классического филолога, переводчика, педагога, поэта наконец позволял ему это делать. Но это очень раздражало литературный мир, поскольку Анненский не имел авторитета как известный поэт или хотя бы как популярный литературный критик. И тем не менее его статью для "Аполлона" "О современном лиризме" можно считать классикой поэтической критики. Особенность ее такова, что не слишком щадя самолюбие поэтов и разбирая написанное ими по "частям" Анненский удивительным образом добивается того, что эти авторы вдруг неожиданно становятся интересны и хочется ближе познакомиться с их творчеством. В этом сказывается талант Анненского не только критика, но и педагога и поэта, который не только глубоко понимал, но и умел любить современную ему поэзию. По словам Гумилева: "..в книгах Анненского особенно радует редкая, чисто-европейская дисциплина ума. Он любит мелочи, детали нашей культуры и умеет связывать их с целым."
    Даже сейчас, в начале следующего тысячелетия мы далеки от полного признания и понимания Анненского как поэта. Нельзя сказать, что его не издавали в советской России, но о признании речи быть не могло. Слишком уж непонятные и никак не увязывающиеся со "светлыми" соц. реалиями стихи. А что сейчас? А сейчас мы стоим перед штампами, которые создавались многими десятилетиями. Переломить их - дело не одного года. Мы только начинаем путь переосмысления поэзии Серебряного века, а Иннокентий Анненский стоит у его истоков и является одним из самых загадочных поэтов и по стечению обстоятельств одним из малоизвестных.

    Так что же представляет собой поэзия Анненского? Вообще-то пытаться определить написанное им в рамках какого-либо направления дело бесперспективное. Существует мнение, что Анненского можно считать импрессионистом от поэзии, но вряд-ли и такое определение может быть точным. Как и каждый большой мастер Анненский вышел далеко за пределы любого направления. Попробуйте на примере нескольких стихов определить стилистику, в которой он работал... А после этого продолжим знакомство с его поэзией и через какое-то время вам обязательно попадется произведение, которое начисто ломает все ваши стереотипы.
    В поэзии Анненского удивительным образом сливается реальный мир, глубокое интеллектуальное осмысление окружающего, эмоциональное восприятие. Реальность, интеллект и эмоции переплетаются самыми причудливыми и каждый раз новыми способами в том неповторимом изысканном стиле, который был присущ только Анненскому. Уже после его смерти Брюсов писал, отдавая должное его мастерству: "И. Анненский обладал способностью к каждому явлению, к каждому чувству подходить с неожиданной стороны. Его мысль всегда делала причудливые повороты и зигзаги; он мыслил по странным аналогиям, устанавливающим связь между предметами, казалось бы, вполне разнородными. Впечатление чего-то неожиданного и получается, прежде всего, от стихов И. Анненского. У него почти никогда нельзя угадать по двум первым стихам строфы двух следующих и по началу стихотворения его конец, и в этом с ним могут соперничать лишь немногие из современных поэтов. Эпитеты, сравнения, обороты в стихах И. Анненского, даже самые выбираемые им слова, всегда свежи, не использованы... Его можно упрекнуть в чем угодно, только не в банальности и не в подражательности."
    Неожиданные повороты действительно являются одной из удивительных сторон Анненского и даже самим отрицанием и отказом от мечты он способен показать глубину чувства:

Если б вдруг ожила небылица,
На окно я поставлю свечу,
Приходи… Мы не будем делиться,
Все отдать тебе счастье хочу!

Ты придешь и на голос печали
Потому что светла и нежна,
Потому что тебя обещали
Мне когда-то сирень и луна.

Но… бывают такие минуты,
Когда страшно и пусто в груди…
Я тяжел - и, немой и согнутый…
Я хочу быть один… уходи!

Какой тяжелый, темный бред!
Как эти выси мутно-лунны!
Касаться скрипки столько лет
И не узнать при свете струны!

Кому ж нас надо? Кто зажег
Два желтых лика, два унылых?
И вдруг почувствовал смычок,
Что кто-то взял и кто-то слил их.

О, как давно! Сквозь эту тьму
Скажи одно: -- ты та ли, та ли?
И струны ластились к нему,
Звеня, но, ластясь, трепетали.

Неправда ль? Больше никогда
Мы не расстанемся -- довольно?
И скрипка отвечала: "да",
Но сердцу скрипки было больно.

Смычок все понял, он затих,
А в скрипке эхо все держалось,
И было мукою для них,
Что людям музыкой казалось.

Но человек не погасил
До утра свеч... и струны пели,
Лишь солнце их нашло без сил
На черном бархате постели.

    В связи с этой цитатой из статьи Гумилева невозможно пройти и мимо другого произведения Анненского, в котором он говорит о глубочайшем чувстве и со свойственной ему интеллектуальной силой уходит от слова "любовь", как от затасканного поэтического штампа:

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Ее любил
А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

Среди миров,мерцаний и светил
Одной Звезды я повторяю имя…
Не потому, чтоб я Ее любил
А потому, что мне темно с другими.

И если мне на сердце тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

Продолжение следует.

связь с автором     в архив